Владимир виноградов история знакомства с танюхой

Исследовательская работа по теме "Что в имени тебе моём?"

владимир виноградов история знакомства с танюхой

пройдет первый в истории. Гран-при Накануне юбилея Владимира Высоцкого парижский рина Виноградова исполнила небольшую роль. ни с кем знакомств не заводил. У него если Танюха задумалась. Выпуск 9 18+. Владимир Виноградов .. Собинский правдоруб Владимир Виноградов: история знакомства с ТанюхойЛеонид Канфер. Владимир Митрофанов .. Сливочниковым однажды произошла очень показательная история. .. Мы с Танюхой однажды, правда давно уже, были во Франции, идем и видим . Виноградова. Шаков вспомнил, что тогда угодил локтем в какое-то Шатались из угла в угол, помаленьку начали знакомиться.

Встаю на первую ступеньку. Она настолько неустойчива, что я чуть не падаю, лишь чудом удается удержать равновесие. До места добрался с большими трудностями. Долго не мог поймать попутку, потом чуть не пропустил поворот на проселочную дорогу: Поблагодарив согласившегося подбросить водителя КАМАЗа, направился к месту назначения мимо заброшенных полей, одиноких домов.

Редко встречавшиеся старики и старухи бросали недружелюбные взгляды. Молодежь поголовно уехала в город, обрекая поселок на вымирание. Выходить следовало еще затемно, тогда б пришел Этот дом я не мог пропустить. Внутренне - учащенно забилось сердце, чуть застучало в висках - ощущал приближение.

На этот раз я достигну цели: Осторожно, проверяя каждую ступеньку, поднимаясь на крыльцо. Несколько ловких движений монтировкой, извлеченной из рюкзака, и доски, которыми крест-на-крест заколочена дверь, оказываются у ног.

Виктор Николаевич, сняв цепочку вот чудак! Никто в поселке не держит ни цепочек, ни крючков на каждой дверивпускает. Перехватываю монтировку, увеличивая плечо. Навалившись всем телом, пытаюсь вскрыть дверь. Разозлившись, пару раз тыкаю в дверь острым концом монтировки. Надо пробовать иной способ.

Крыльцо находиться на немалой высоте, поэтому намеренно чуть приседаю, дабы смягчить нагрузку на ноги. Подхожу к большому - метра три в длину - окну веранды, заколоченному по всей высоте досками, сбитыми практически без зазоров.

С легкостью отдираю нижнюю - самую широкую. Ага, так и думал - ни стекла, ни рамы. Вновь поднявшись на крыльцо, отделяю от стены левые края досок, скрывающих окно. Завершить операцию не составляет труда. Закидываю монтировку в дом.

Хватаюсь за нижний край окна. Эх, мне бы ту силу, благодаря которой с легкостью подтягивался пятнадцать. Ощущаю в ладонях боль, но надо терпеть. Ноги скользят по стене. Пара минут мучений и я вваливаюсь внутрь.

Тяжело дыша, лежу на полу. Инструменты в рюкзаке больно врезаются в спину. Разбитая лампочка свисает с потолка. В последний месяц как дожди поперли!. Еще столько же яблок в огороде валяются. За окном моросит дождь. Под ногами уже образовалась приличная лужа. Я, отбыв четвертую смену в лагере, очень рад вновь увидеть Виктора Николаевича. Лучше в дом заходи! Я не думал, что ты придешь, считал, что, вроде, через неделю появишься.

Сколько должна стоить порядочная девушка?

Ага, куртку не на што повесить? Я себе прихожую сколотил! Давай сюда, я в дом занесу Я говорю, ежели пожаловал, то найдем, чем заняться. Я всегда рад твоему приходу. Не знаю почему вырубился ни с того ни с сего. На мгновение расслабился и все - провалился, тут же нахлынули воспоминания. Очнулся - за окном уже темно. Нащупываю под рукой монтировку - недалеко закинул.

Поднявшись, включаю извлеченный из рюкзака фонарик. Поворачиваюсь к входной двери. Так и есть - подперта шкафом. Не ДСПшным, а из дерева. Его просто так не сдвинешь. И что я хотел здесь увидеть? Золото с драгоценными каменьями? Только толстенный слой пыли. Ни следа ящиков, которыми она была заставлена каждую осень.

Виктор Николаевич всегда имел право гордиться урожаем яблок. Уже прошло почти 25 лет! Сделав несколько шагов спиной вперед, резко поворачиваюсь. Хм, во что играю? Можно подумать за годы могло что-то измениться. По-прежнему слева дверь на чердак. Впереди - с правого края стены - окно на кухню, а слева - точно напротив меня - дверной проем.

Такое чувство, как будто воздух течет, еле заметное движение, практически неощутимое. Висит почерневший от времени тюль. Ощущаю себя литературным героем, произносящим монолог перед создателем-Виктором. Если закрыть глаза, то можно представить, что должен скрывать тюль. Слева окажется белый шкаф, в коем стоят банки с вкусным яблочным вареньем, чуть впереди прихожая, на которой всегда висят несколько верхних одежд хозяина, а по вечерам, в зависимости от погоды, добавляются мои куртка или пальто.

Справа от прихожей малюсенькая - три на три метра - кухня: Луч фонаря выхватывает из темноты мышиный ход в дальнем левом углу. Вспоминаю как Виктор Николаевич радовался, когда положил в прихожей и кухне линолеум.

Из пола торчит труба. Вытяжка, чудом не вынесенная из дома, висит там, где стояла плита. На дальней стене, когда-то украшенной белой плиткой с причудливым рисунком, теперь черные круги, с виду расположенные без всякой логики, но, если долго смотреть, начинаешь думать, что это какие-то эзотерические символы. Холодок проходит по коже. От секундного порыва ветра, за спиной колышется тюль, слегка шевелит волосы на затылке. Мне кажется, что чуть-чуть - на миллиметр - вылезает похожая на топор гильотины задвижка дымохода.

Глаза привыкли к темноте. Проглатываю ком, стоящий в горле. Сделав шаг на ослабевших ногах, встаю на крышку подвала. Она немного опускается под весом тела, но в ушах звук будто закрывается тяжеленная чугунная дверь. Носком левой ноги отодвигаю щеколду. Тело подвешено на крюке, пропущенном через кости в основании таза. Крюк чуть раскачивается вместе с цепью, вделанной в потолок. Из аккуратно, мастерски сделанных порезов, украшающих все тело, сочится кровь. Глаза женщины широко раскрыты, зрачки расширены.

Если иметь нюх собаки, то можно почувствовать невообразимый по силе страх, заполняющий помещение, запах, проникающий в каждый угол, запах, впитанный бетонными стенами. Тогда он приказал слугам распороть ей чрево от лобка до грудины. Срезанные волосы лежат на полу. Кончики пальцев касаются пола. Влад Цепеш кричал собравшимся: Пусть весь мир видит, каков Влад Дракула!

Набор из дюжины ножей висит на стене. Толстая мускулистая рука резко, вместе с кожей губ, срывает клейкую ленту со рта. Водка, выпитая из фляжки, помогает справиться с волнением, забить воспоминания, лезущие в голову. Надо поискать в других местах. Пройдя через очередной пустой проем - вспоминаю дверь с матовыми стеклами и красивой металлической ручкой - захожу в столовую.

Виктор Николаевич ставит банку яблочного варенья на большой круглый стол с фигурной ножкой. Я сижу, вжавшись в стул. Бросаю взгляд на чашку с чаем. Увлеченно смотрю, как Виктор Николаевич, открутив крышку, наворачивает ложкой варенье, мажет на заранее приготовленную булку с маслом.

Принимаю бутерброд из рук хозяина дома. Варенье течет по пальцам. Потрясающий, ни на что не похожий вкус. Чай приятно обжигает горло. Виктор Николаевич улыбаясь, намазывает второй бутерброд. Я, доев первый, слизываю варенье с пальцев. Люблю тот момент, когда мы вместе пьем чай с яблочным вареньем.

Не только из-за вкуса, но и потому что после чаепития ожидается главная награда за чисто символическую помощь по дому или огороду. Еще чуть-чуть и Виктор Николаевич пригласит в гостиную и начнется сказка. Белых дверей было две. С большими черными глазами. Кажется, достаточно движения волшебной палочкой и все вернется, повторится.

Виктор Николаевич заходит в гостиную. Я сижу за широким столом, по углам которого на блюдцах расставлены горящие свечи. Ветер, проникающий через открытую за моей спиной форточку, развевает черный плащ Виктора Николаевича. Капюшон надвинут так, что скрывает большую часть лица. Мне всегда нравится, когда мурашки бегут по коже, шевелятся коротенькие волоски на руках.

Герой, сошедший с книжных страниц, стуча каблуками сапог, подходит к столу. В облике Виктора Николаевича есть что-то демоническое: Виктор Николаевич открывает одну из пяти книг, лежащих на столе. Старинные Английские Ужасы - успеваю прочесть на обложке. Осмотрев гостиную, решаю, что настало время обследовать чердак.

Быстрым шагом, чуть ли не бегом, пройдя столовую и прихожую, вновь выхожу на веранду. Справа вход на чердак. Отворачиваю гвоздь, держащий дверь. Странно, что она сохранилась, ибо все остальные двери в доме исчезли.

Двигаюсь крайне осторожно, ибо прогнившие ступеньки могут не выдержать веса тела. Из-за большого расстояния между ступеньками поднимаюсь медленно.

Наконец лестница пройдена, и я ставлю ноги на пол чердака. Виктор Николаевич решил показать святаю святых - чердак, на котором Тесно прижавшиеся, стоят на многоуровневой полке. У меня перехватывает дыхание. Десятки томов страшных историй, старательно собираемых в течение многих лет. Холодный ветер, проникающий через окно и дыры в крыше, гуляет по чердаку. Книги кучей свалены в дальнем углу. Вокруг рассыпана черная пыль, бывшая углем много лет.

Мародеры обчистили дом сразу после смерти хозяина, вынесли все: А книги на чердаке оставили, не подозревая, какую ценность они представляют. За годы раритетные издания пришли в полную негодность: Не такой участи желал Виктор Николаевич для своей коллекции.

Старение не коснулось одной книги, той, что лежит на самом верху. В это сложно поверить, но и сейчас - по прошествии 25 лет - лишь пожелтели страницы. Ее я не забуду!

Это самая лучшая из сказок. Это сказка, придуманная нами. Присев на корточки, осторожно беру книгу, кладу на колени, раскрываю и начинаю, перелистывая, рассматривать нарисованные неумелой рукой мальчишки картинки. Сюжет я помню безошибочно.

владимир виноградов история знакомства с танюхой

Давным-давно в немецких лесах, вдали от крупных городов, стоял большой замок Вот его высокие башни и перекидной мост через ров. Случилось так, что в замке поселились люди или не совсем людинаводившие ужас на жителей окрестных деревень.

Раз в месяц хозяева выезжали на охоту Вот они скачут на вороных конях под покровом ночи. Захваченных пленников, всадники уводили в замок, пытали в подземельях самыми изощренными способами. На соседних страницах нарисованы котлы с кипящим маслом, вороты, окровавленные мечи. Пытавшихся бороться с хозяевами замка жестоко убивали, пытавшиеся сбежать разыскивались и находили смерть в страшных муках. Вот человек готовится узнать вкус поцелуя Железной Девы.

Деревенские жители, примирившись с доставшейся долей, свыклись с жизнью в постоянном страхе. Однажды всадники, прискакали в каждую из окрестных деревень и объявили, что рейды прекратятся навсегда, если люди обязуются идти в города и деревни, где будут рассказывать об ужасном замке и его безжалостных хозяевах. Получив устное согласие от всех жителей, всадники мгновенно исчезли. Так же как и замок.

На его месте вырос лес. Шли годы, и люди начинали сомневаться, было ли все это на самом деле. Никто больше не видел ни замка, ни всадников. А легенда о них, передаваясь из поколения в поколения, из города в город, жила, обрекая героев на вечную славу.

Наивно, но мне нравится. Теперь путь лежит в подземелье, где я найду неопровержимое доказательство моей правоты. Я уже точно и не помню, как познакомился с Виктором Николаевичем, угрюмым мужчиной лет пятидесяти, ни с кем не водившимся и жившим на отшибе. Я увидел его, стоявшим возле калитки. Виктор Николаевич не отличался многословием.

Сказал, что люблю читать, а в особенности страшные истории. Виктор Николаевич сообщил, что имеет парочку книжек с подобными рассказами. А потом все произошло само. Я почти каждый вечер - после школы - бегал в дом на краю поселка. Сначала читал сказки сам, потом это стал делать Виктор Николаевич. У него был очень глубокий, загадочный голос.

Мы начали создавать обстановку, соответствующую духу литературных произведений: Нам обоим очень нравилось, по крайней мере. Иногда Виктор Николаевич приводил друга или подругу, и мы играли с ними, играли в только что прочитанную сказку. Ни одного друга я не видел более раза. Зимой Виктор Николаевич умер.

Он очень хотел, чтобы после смерти, все узнали о наших играх. Но не удалось, - увезли в Дом. Но я исполню задуманное, отыщу неопровержимые доказательства и лучший друг получит заслуженную славу. Подхожу к крышке подвала. Вновь нехорошо, тошнота подходит к горлу.

Слабеющей рукой с трудом поднимаю крышку, прислоняю к стене. Фонарик освещает единственную целую ступеньку. Тяжелая трость опускается на голову мужчины. Тот безвольно выставляет руку, что-то бормоча разбитыми губами. Кусочки зубов вываливаются изо рта. Мужчина с перебитыми ногами, тщетно пытается отползти, в то время как на него сыплются все новые и новые удары. Я поглядываю на небольшую деревянную дверцу слева. Через нее мы проникли в подземелье. Небольшое помещение, пять на пять и пара метров в высоту.

Здесь нас ждал друг. Я, находясь в углу, сжимаю переписанную от руки Странную историю доктора Джекила и мистера Хайда. Мне передается ярость бьющего. Ощущаю себя на месте совершающего насилие. Просто Семен Якерсон, известный знаток старинных еврейских инкунабулов, как-то в БАНе 1 просветил меня на этот счет.

Было уже поздно и Милин, видя, что мы праздно болтаем, решил запереть рукописи в кабинете на ночь, чтобы завтра продемонстрировать их через средства массовой информации всему Петербургу.

На завтра планировалась пресс-конференция. А мы уже готовы были выдать сообщение в эфир хоть. По данным из прессы было известно, что он человек супербогатый.

Снимает офис в отеле "Метрополь", который обходится в копеечку, содержит многочисленную охрану. По нашим подсчетам было задействовано в качестве охраны только работников милиции человек тридцать. Кроме того, личные телохранители, получающие приличные деньги в валюте, многочисленная обслуга. Расходы на неё тоже были очень большими.

Складывалось впечатление, что Якубовский действительно очень богатый человек. А если так, то зачем уму было нужно влезать в эту грязную историю?

Для меня это было чисто психологической загадкой. И это оставалось загадкой до тех пор, пока мы не установили контакт с канадской полицией. Наши коллеги как раз проводили расследование по поводу отмывания денег, неуплаты налогов. Они представили нам документы, которые полностью прояснили всю эту ситуацию. Даже канадские полицейские, отправляя нам материалы санкционированного судом прослушивания переговоров партнеров Якубовского, сделали вывод, что он был в жутких материальных долгах. Его жене грозил суд, а попросту говоря, долговая яма.

Полиция Израиля, прежде чем приступить к задержанию исполнителей кражи и к обыскам с санкции суда также организовала прослушивание телефонных переговоров. В одном из них прозвучала такая информация, что рукописи предполагалось доставить в Израиль и реализовать.

Но четко было сказаночто как только задержали Якубовского и обнаружили рукописи, семья Ицхака Зароога потеряла двадцать миллионов долларов. И ещё стало известно, что общая сумма рассчитываемой прибыли от реализации похищенных рукописей в Израиле определялась в сто пятьдесят миллионов долларов.

Эти данные приобщены к уголовному делу с стали предметом исследования в суде. Пономаренко Вторая встреча с рукописями из Публички была в день их возвращения в библиотеку. Это надо было согласовать заранее, поэтому оставили этот вопрос до встречи с Милиным. В десять утра из кабинета Сидоренко стали выносить ящики с книгами. Обыкновенные картонные ящики из-под банановконсервов и прочая, в каких уличные торгаши перевозят и переносят свой товар.

К главному входу Литейного,4 подогнали автобус, трое-четверо СОБРовцев с автоматами обеспечивали охрану. Оперативники ставили ящики на сиденья, на пол и уходили за другими. Я снимал весь процесс. Когда все погрузили,Дмитрий Милин дал команду садиться в автобус и отъезжать. Зинчука взяли с собой, но его телегруппа последовала на своем транспорте к библиотеке. Поездка была вполне будничной. Если бы не автоматчики в форме и не торчавшие из ящиков старые книги, можно было подумать, что едут челночники.

Мы с Мариной записали в автобусе небольшой комментарий Милина. К Публичке подъехали со стороны Екатерининского садика и встали вплотную к служебному входу. После короткого разговора с заместителем директора библиотеки книги стали переносить в помещение. Я взял в кадр сотрудника, несущего ящик и пошел следом. Проследовал за ним через вестибюль, но у двери во внутренние помещения меня притормозили. Попытался объяснить, что это оперативная съемка, показал удостоверение, но зам.

Попытка записать её ощущения от возвращения милицией похищенных книг также не удалась. Начальница была не в духе.

владимир виноградов история знакомства с танюхой

Первое лицо, насколько помнится, было на больничном. Мне представлялось происходящее действо совсем. Что выйдут радостные библиотекари, сдуют пылиночки с каждой книжечки, скажут добрые слова опреративникам. А тут та-а-скают как торгаши свои ящички с места на место.

Зинчук и Козлова постепенно завязали с начальницей разговор. Но не могу же я постоянно пребывать в шоке. Ведь это все собирались продать. Только когда они уходят за пределы библиотеки, например, на выставку. Тогда узнается страховая стоимость. В хранилище уносились последние ящики. Почему мол, утаиваете, дайте-ка снимем. Но та же представительница администрации дала от ворот поворот. Где-то в недрах публички подписывали акт "сдали-приняли".

Потом кто-то, кажется Владислав, сказал, что рукописей вроде-бы вернули больше, чем было указано в заявлении администрации о краже. Мы с Мариной не стали ждать подписания акта и отправились обратно на базу с "Информ ТВ". На этом для меня дело о похищении рукописей из Публичной библиотеки закончилось.

Якубовский и его отсидка меня мало занимали. За процессом не следил. Интересовало только какой будет приговор. Хотя по просьбе ТСБ разрешал нашим операторам выезжать с Козловой в суд на очередные слушания. Марина Козлова Потом начались длительные суды. В здании суда обычно стояла куча журналистовкурили, ждали. В зал заседания не пускали.

Наши любимые РУОПы как-то нам чуть камеру не разбили, потому, что приходилось отталкивать жаждущих снять виновника всеобщего журналистского ажиотажа. А это можно было сделать во время проводки Якубовского по коридорам. В основном это были суды по изменению меры пресечения.

Дальше уже судами над Якубовским занимался сам Хохлов. Вообще-то меня это дело тоже перестало интересовать и на суды я ездила только по заданию руководителя программы.

Сами рукописи, конечно интересны, но как даже оперативники мне говорили, они здесь мало кому нужны. В нашей библиотеке ими никто не пользовался. Может быть один-два специалиста за многие годы.

1&1 - Dereferrer

Разве что тот самый Лебедев, мог с ними работать без всяких проблем. Их когда-то собирала до революции еврейская община и было бы логично передать рукописи Израилю или обменять на что-нибудь, продать, не знаю.

Тем, для кого эти рукописи являются историей, святыней. Другое дело рукописи, которые похищал Файнберг. Они больше значат для истории России, Петербурга.

Один из таких судов состоялся 26 января девяносто пятого. Судья народного суда Центрального района Г. Стуликов после закрытого разбирательства отклонил ходатайство защиты об изменении меры пресечения для Дм. Падва, взявший на себя защиту Якубовского, сделал краткое заявление для печати. Я не могу обнародовать сейчас материалы дела, но считаю своим долгом сообщить о том, что моему подзащитному не предъявлено никаких доказательств его причастнеости к организованной преступной группе.

Такие доказательства попросту отсутствуют. Второй раз за свою практику после процесса о ГКЧП Падва осуществлял защиту "под подпиской о неразглашении". Обвинение Якубовского базировалось на показаниях Ананьева и Ушакова, его личных теллохранителе и шоферезадержанных с поличным, то есть с похищенными рукописями. Парадоксом этого дела стало и то, что "генерал Дима" сидит за решеткой, а его брат Станислав находится на свободе. Олейников - Если бы удалось решить вопрос об экстрадиции Станислава Якубовского и Михаеля Хатендорфа, которые были арестованы в Швейцарии и куда мы посылали поручение об их аресте и выдаче нам, они бы сидели на одной скамье с Дм.

По нашему мнению Станислав Якубовский принимал даже более активное участие в похищении рукописей, чем Дмитрий, который дал только согласие на вывоз их за рубеж.

Если бы он не дал это согласиемаловероятночто эта кража была бы совершена. Потому, что иных путей вывоза рукописей за рубежкроме как через Дмитрияне существовало. А почву для совершения этого преступления очень активно готовил его брат Станислав. Вопрос его выдачи так и остался неразрешенным. У нас в производстве находится выделенное дело в отношении Ст. Якубовского и Михаеля Хатендорфа из уголовного дела в отношении Дм.

Оно действующее, по нему продлеваются сроки и мы ждем когда окончательно решится вопрос, поставленный нами об экстрадиции. Приговор по делу Якубовского - пять лет с конфискацией имущества. В отличие от кражи из Публички на сей раз пытались разворовать уже российскую историю. Более четырех тысяч подлинников указов имераторов и императриц!

От Анны Иоанновны до Александра Третьего. Все это было похищено с мая по ноябрь девяносто четвертого года из Российского государственного исторического архива. Варвары вырывали из архивных дел сразу по тридцать-пятьдесят листов. Подкупив ночного сторожа и поэтому в удобное время проникая в архив. Они были задержаны оперативниками УБЭП и берлинской полицией при попытке сбыта нашего национального достояния.